Алексей Ксендзюк

Отрывок из главы о безупречности.

(Отрывок из книги "Видение нагуаля")

Прежде всего, следует понять, что классическая диада нагуализма "тональ - нагуаль" проецирует себя на человеческое осознание самым непосредственным (хотя и не очевидным на первый взгляд) образом. Коренная раздвоенность мироздания, существующая лишь в ограниченном психическом пространстве, данным нам в повседневном опыте, накладывает свой отпечаток на целый ряд наших личностных проявлений. Это положение интуитивно чувствовали многие мистики и вводили такие понятия, как "Атман", "Пуруша", "Божественное Я", противопоставляя их психическим формациям, образующим эго, "социальную личность" - ту маску, с которой профаническое сознание автоматически отождествляет себя на протяжении жизни.

Тональ, изначально служивший аппаратом перцептивного ограничения и творцом структурированного описания мира, в не меньшей степени обратил свою активность на генерирование определенного списка идей, касающихся субъективного Я, и совершенно логическим образом заполнил внутренний мир человека страхами, амбициями, сожалениями и озабоченностями. Нагуаль, будучи при этом непосредственной манифестацией Реальности вне всякой интерпретации, не только хранил и хранит в себе абсолютную свободу восприятия, осознание энергетической структуры бытия, но и постоянный, трудно уловимый фон ощущения безличного, всесторонне открытого всем движениям внешнего поля центра, в котором нет никакого, понятного тоналю содержания, кроме безудержного намерения просто осознавать.

Индийские и некоторые другие восточные мистики сосредоточили свое внимание на той неопределенной совокупности внутренних ощущений, что отражала присутствие в индивидууме нагуаля, поскольку только он никак не был связан со страданиями личности, а потому мог быть понят ими как свобода или божественный покой. Практически все оккультные традиции, известные нам до Кастанеды, склонялись к метафизической абсолютизации этого психического феномена, превращали его в окончательную цель дисциплины и приписывали ему наивысшую экзистенциальную ценность. Это положение было неминуемо чревато внутренним застоем, как и всякое культивирование единственной крайности, искусственно вычлененной из взаимообусловленного диалектического единства. Поскольку нагуаль сам по себе не содержит никаких идентификаций, он не порождает мотивации к действию или изменению - на практике это означает однообразный транс, бесплодное созерцание бескачественного (т.е. не поддающегося интерпретации) потока бытия.

Толтеки подошли к данной проблеме иначе. Они, видимо, эмпирически открыли простой факт: само по себе погружение в нагуаль вовсе не ведет к трансформации, оно лишь дает доступ к энергии, при помощи которой возможна трансформация, но эту деятельность может осуществить только специальным образом подготовленный тональ. Возможно, все дело заключалось в том, что толтекское мировоззрение почти в чистом виде сохранило магический прагматизм шаманов, которые искали новые возможности собственной природы, а не абстрактные трансценденталии, возникающие в результате длительной работы философской мысли, направленной на саму себя. Толтеки оказались не склонными к идеалистической метафизике и не связывали магическую практику с религиозными или мифологическими представлениями. Древние толтекские маги слишком долго охотились за Силой, а потому их знание было рождено самой энергией Реальности, а не разговорами о ее устройстве.

Поскольку толтеков интересовало прежде всего практическое расширение своих способностей, они стали искать пути эффективного соприкосновения с подлинной Реальностью нагуаля и активной адаптации тоналя к открывающимся режимам восприятия. Дисциплина, необходимая для подобных достижений, подобна балансировке на лезвии бритвы. Развитый тональ по природе своей скрывает от сознательного восприятия любые проявления нагуаля, а всякий прорыв к нагуалю делает психические и энергетические флуктуации совершенно неконтролируемыми, что превращает человека либо в безумца, либо в апатичного созерцателя. Возможна ли интеграция противоположных модусов деятельности осознания? Практика показала, что это возможно - по крайней мере, с помощью растений силы. Естественные психоделики продемонстрировали полную гамму психических переживаний - от полной остановки внутреннего диалога и утраты способности связно воспринимать до тривиального токсического галлюциноза. Где-то между этими крайностями открылась область высокой перцептивной гибкости, которая, казалось, давала неуловимую возможность регулярно входить в нагуаль, черпая там энергию, и тут же возвращаться к тональному восприятию. При этом появлялась возможность входить в скрытые от повседневного взгляда области восприятия и практически их использовать в целях изменения мира и самого себя.

(Последующие опыты открыли, что того же можно достичь и без "растений силы" - и здесь психоделизм раннего нагуализма был преодолен. См. позже)